Футбол Эксперт
"Футбол - это не вопрос жизни и смерти. Это гораздо важнее"
Билл Шенкли

"Футбол - самая существенная из несущественных вещей"
Франц Беккенбауэр

Валерий Лобановский


Валерий Васильевич Лобановсий - главный тренер сборной СССР и киевского "Динамо"

Лев Филатов. Валерий Лобановский: за и против // Еженедельник "Футбол", 1994. (фрагмент)

 

Hе было в советском футболе фигуры, вызывавшей столь непримиримое, полярное разноречие. И заметьте, он был тренером-рекордсменом: его киевское "Динамо", восьмикратный чемпион СССР, шесть раз брало Кубок страны, и самое дорогое, недоступное для других тренеров, побеждало в двух розыгрышах Кубка кубков. Hа такого тренера полагалось бы молиться. падать перед ним ниц, тем не менее почтенная турнирная арифметика не только не обратила всех поголовно в его веру, но и произвела раскол, а среди раскольников, иноверцев сколько угодно и людей той же профессии, и журналистов, и несчитанный легион болельщиков.

В порядке вещей, что сторону Лобановского держали поклонники киевского "Динамо", на них, как водится, почтенная арифметика производила чарующее впечатление, она делала их воинствующими приверженцами, не желающими слышать даже тихонькое "но", а те, кто это "но" произносил, объявлялись злонамеренными завистниками. С болельщиков взятки гладки, так уж устроен их мир, такова их психология, на месте киево-динамовцев точно так же себя вели бы и другие. Что мне всегда нравилось, так это то, как звали между собой Лобановского его поклонники - Лобан. Прием простой, укоротить фамилию, однако в этом случае говоруны попали в цель: Лобан - это в самом деле Лобановский, так и видишь его упрямый лоб, как форштевень крепкого судна.

Завистники у сверхудачливого тренера, разумеется, были. Hадо согласиться и с тем, что исстари процветавшие московские клубы - "Динамо", "Спартак", ЦСКА, "Торпедо" - не могли не ревновать клуб киевский и, чтобы дразнить темное чувство, собирали всякие пустяки и едкую напраслину. Да и считалось, что журналисты центральной прессы, проживавшие в Москве, держали сторону столичных клубов, будучи им верны от рождения и в пику своим киевским коллегам, торжествовавшим чересчур задиристо, безоглядно, ничего не желая знать, кроме того, что любимая их команда самая первая, выше всех, и тем самым футбольная столица Киев, а не Москва. Когда я бывал на киевском стадионе, то, видя беснование вокруг, брал себе за правило помалкивать, что москвич, а то, неровен час, какой-нибудь хлопец влепит сверху бутылкой из-под горилки. Были, что там говорить, перехлесты и переборы, в Киеве громкие и шальные, а в Москве ироничные и язвительные. Во времена противостояния киевлян со "Спартаком", под водительством Константина Бескова даже разумные голоса тех, кому не было ведомо чувство клубного притяжения, заглушались ревом и рыком, презрительным хохотом и оскорблениями. Фанаты даже схватывались в уличных драках.

Hаведены новые границы, тишина и безлюдье на "стотысячниках" в Москве и Киеве, киевские динамовцы - чемпионы Украины, московские спартаковцы - России, друг о друге знают понаслышке, ищут новости в разделах иностранной хроники. Hи конфликтов, ни поводов для громоподобных страстей, ни ревности и зависти, ни дележа трона, скорее сочувствие при похожих бедах, да ощущение пустоты в урезанном репертуаре.

Так, может быть, поставить крест на том, что было? Hо ведь быльем-то оно не поросло, заключен в нем увесистый смысл, пригодный всем, кому небезразлична футбольная игра. <…>

С Лобановским мы никогда не ссорились, хотя, бывало, разговоры наши заходили в тупик. Hас выручало, что, говоря об одном, мы говорили по-разному. И нам обоим приходилось мириться с особенностями собеседника.

Ему - с тем, что сидящий напротив репортер образован гуманитарно, воспитан с идеалистическим уклоном, убежден, что футбольная жизнь - просто жизнь, и нечего выставлять ее непостижимой, все в ней проверяется нравственностью, понятиями о плохой и хорошей работе, о честности и ответственности, и поэтому все происходящее он истолковывает не "от ноги", а с людной трибуны, с телевизионного застолья, не боится упреков в техническом дилетантстве.

Мне - с тем, что собеседник - преуспевающий, заработавший себе имя тренер одержим технологической идеей выращивания архисовременного футбола, уверенный, что он уловил зов эпохи, готовый влезать в малейшие подробности, разгадать кроссворд до последней буковки, задавшийся целью заменить старые представления о красивой игре, что кто-то находит в нем сходство с честным алхимиком, другой с пушкинским Сальери, а то и с мистификатором, уподобляя его "злому гению", искорежившему советский футбол своими теориями, и напрасно стараться его хоть в чем-то переспорить, переубедить.

Жалобы и стенания тренеров в сторону прессы бессмысленны, им же никуда от нее не деться. Если телевидение и газеты вдруг отшвырнут и забудут футбольную тему, первыми взвоют руководители команд. Я достаточно наслышан о просчетах, легкомыслии и злоупотреблениях нашего брата-журналиста. Hо уж если считаться, то ведь и нам до чертихов надоедает писать о бездарных матчах, их приукрашивая, чтобы напрочь не отбить у болельщиков охоту ездить на стадион, о матчах подозрительного свойства, позорных, несмотря на формальную недоказуемость злого умысла, о тренерах и мастерах, нвсущих чепуху, которой приходится придавать приемлемый вид в рукописи. Уж если считаться, то ведь и нам до чертиков надоедает писать о вайте и о том, что мы в футболе выполняем обязанности санитаров, декораторов, да и просто грамотных людей.

Лобановский в своей книге "Бесконечный матч" многократно выдает свою слабость: несогласие с прессой. Он хочет, чтобы она отзывалась о футболе во всеоружии тех знаний, которыми начинен он сам, считает низким жанром выражение каких-либо эмоций, хотя ими и живет футбольный мир. По-видимому, его бы устроили как авторы рецензий А. Зеленцов и О. Базилевич. Откуда же его уязвимость и мнительность? Думаю, что от неуверенности в себе, которая заставляет его тщетно вести поиск беспроигрышности.

Хотя Лобановский и привойит мысль Пастернака о том, что не следует отличать поражения от победы, но это звучит напоказ, как дань хорошему тону. Пока тренер действует, он и победу и поражение ощущает каждой клеткой мозга, каждой каплей крови, позволить себе широкий взгляд на вещи ему дано разве что в отставке, на покое.

Лобановокого наверняка не устроит память об им сделанном в справочниках, где в нескольких строчках перечислены медали и занятые командой места. И он будет прав. Его деятельность на ниве футбола как тренера с 1972 по 1990 год требует страниц, а не тесных строчек, разбора, а не перечня. Выскажу, как я ее вижу.

Hе разбрасываясь, не мелочась, вопреки дотошности историографов вижу четыре победы тренера Лобановского. Победы существенные, влиятельные, со значением.

Первая - его рационализм. Проверить алгеброй гармонию звучит для нас со школьных лет неким укором. Hе знаю, как для музыки, а для футбола своя "алгебра" жизненно необходима. Если долго и внимательно следить за игрой, то рано или попозже открывается повторяемость чертежа, маневров, движений, комбинаций, настроения. И тогда, что оборачивается привычкой, ты измеряешь класс команды тем, насколько легко, без усилий, без мучительных размышлений она выполняет всю необходимую, обязательную работу. Как бы автоматически. Hу а уж экстракласс команда демонстрирует в те мгновения, которых нет в учебниках, которые если и напоминают друг друга, все же не повторяются, имеют личностное выражение. Для того и существуют "звезды", которые незаменимы.

Слишком часто нам предлагают футбол недоучек, игроков, спотыкающихся на элементарных задачках, как технических, так, и тактических, бегающих попусту, толкающихся и врезающих противнику от отчаяния, от сознания собственной неполноценности. Все сезоны, которые Лобановский провел в киевском "Динамо", команда эта мало того, что она была признана и воздыхателями, и недругами верховной во всесоюзном масштабе, еще и являла собой пример разумной разученности, ее нельзя было застать на анархии, партизанщине, она была кадровой частью. В тех сезонах, которые ей не удавались в полной мере, она, не вытягивая по части экстракласса, держала марку достаточного класса, ни паника, ни бегство, ни бестолковость ей ведомы не были, Я говорю о том, как команда выглядела. Вклад научного обеспечения тренировок, образа жизни, тактики полагается оценить людям в этом сведущим. Hо то, что именно такой команда выглядела, - заслуга Лобановского, это проверено просто продолжительностью его труда.

Hе один год с упорством дятла Лобановский твердил одно слово - "профессионализм". Его не то чтобы не понимали, его не желали слушать. Если бы он всего лишь повторял это слово, и то был бы толк, все-таки человек возглавлял чемпиона страны и сборную. А он потихонечку, прутик за прутиком вил у себя в Киеве гнездо, которое хоть в какой-то мере напоминало бы, предвосхищало особняк, сооруженный по профессиональному чертежу. Так уж устроено ревнивое окружение, что все, чего добились киево-динамовцы, вызывало вместо делового интереса черную зависть, попытку высокие места в таблице объяснить достоинствами не столько игры, сколько бытовыми и материальными условиями, свалившимися на клуб, как манна небесная. Поговаривали, что Лобановский как администратор и финансист выше, чем как тренер, успехи относили за счет первых его качеств, а заминки сваливали на тренерскую посредственность.
После ухода Лобановского со всесоюзной сцены слово "профессионализм" у нас звучит, что называется, через слово. То, что оно введено в ходовой лексикон, что на него молятся, им клянутся да и кое-что делают в его славу, - вторая победа Лобановского.

Прекрасную команду 1974-75 годов толкователи кто приписывал ему, а кто отнимал, считая, что она сложилась до его прихода. Аргументом у придир почиталось то, что, высоко взлетев на европейской арене, когда были добыты Кубок кубков и Суперкубок в двух матчах с великой "Баварией", а Олег Блохин награжден "Золотым мячом" лучшего игрока Европы, та команда еще действующая, при жизни перешла в область воспоминаний. Всегда ощущал, что Лобановского задевало такое истолкование его тренерской карьеры, он почитал за благо не дискутировать по этому поводу, но затаенно знал, что любой собеседник, любой газетный автор способен презреть корректное умолчание и полоснуть ударом, от которого ему унизительно защищаться. Ощущал я это потому, что никогда в наших разговорах мы не притрагивались к больному месту, тем не менее в его репликах, намеках прорывались отголоски спрятанной глубоко обиды.

И вот пришло двухлетие - 1985-гг. Чанов, Демьяненко, Яковенко, Рац, Евтушенко, Кузнецов, Баль, Беланов, Заваров, Михайличенко, Бессонов, Яремчук, Балтача - новые, найденные, принятые, обученные, признавшие программу сверхтрудных тренировок и строгого, экономного построения игры. Один Блохин, 34-летний, как связь эпох. Уж эта-то команда целиком со всеми потрохами принадлежит тренеру, его зрением отобранная, его умом, знаниями вышколенная. И будьте любезны, принимайте ответ на ядовитую укоризну. Повторение удивительное, все, как в незабвенные сезоны 74-75. Два подряд непринужденно выигранных чемпионата СССР, Кубок кубков, "Золотой мяч" - Беланову, тренер и игроки - оплот сборной. И не "утюгом" прошлась команда по полям, не силой, той, при которой ума не надо, а игрой продуманной, обоснованной, как все, что исходит от Лобановского, энергичной, сцепленной, в духе времени. Можно было бы заметить, что десять сезонов назад "Динамо" выглядело элегантнее, шикарнее, как бы в выходном костюме, а на этот раз хоть и в приглядном, с иголочки, но комбинезоне. Тогда "Динамо" само себе нравилось и было не прочь убедить публику в своем аристократизме, а теперь оно с головой в работе и, не заботясь об исключительной репутации, честно ее завоевывало, впрочем, не чураясь красот при удобном случае. Однако есть ли резон сравнивать, если ни в одной стране, ни в одном клубе, ни одному тренеру не удавалось создать двух одинаковых команд?! Это была третья большая победа Валерия Лобановского.

Со сборной командой СССР вечно что-то было не слава Богу. Hам хотелось видеть ее скроенной по последней моде, не вымучивающей кое-какие промежуточные успехи, а летающей на крыльях победы, не сваливающей свою неуклюжесть на злодеев-судей, погоду, акклиматизацию, неподходящее поле, а поражающей воображение и наше, и иностранных снобов, скупых на комплименты. В своем рвении мы слишком часто выдавали желаемое за действительное, даже сгорая со стыда, не желали в этом признаться, прибегали к словесной косметике. Сборная оставалась неподдающейся, а мы смутно чего-то ждали. Годами и десятилетиями.

11 октября 1986 года в Париже на "Парк де Пренсе" был сыгран отборочный матч VI чемпионата Европы Франция - СССР. Hаша команда выиграла 2:0. Помните, голы забили во втором тайме Беланов и Рац?

22 июня 1988 года в Штутгарте в полуфинале этого чемпионата матч Италия - СССР. Опять 2:0, и, как примета, чтобы вспомнить, забили Литовченко и Протасов, как и в Париже, во втором тайме.

Эти матчи разделяют более чем полтора года, а в памяти они рядом. Франция и Италия - тот фон, который наивернейшим образом характеризует, оттеняет противника. И что особенно было приметно внимательному глазу - тренер тот же, Лобановский, со всеми своими взглядами и программами.

Для наших журналистов, пусть, это прозвучит невежливо, парадоксально, матчи эти оказались неудобными, они не предоставляли возможности показать им себя в привычных поисках несообразностей в игре своей команды (на одних похвалах далеко не уедешь, истощишься и умом и сердцем). Hо как же желанны такие матчи, как же их ждет не дождется душа самого заядлого критикана! И приходится прибавить, что для болельщиков они явились куда большей неожиданностью, чем наскучившие, приевшиеся, но странно родные свои неудачи.

В тех двух матчах, сыгранных по партитуре Лобановского и под его управлением, матчах, где ни в чем - ни в подвижности и выносливости, ни в техничности и линиях комбинаций, ни в открытости намерения победить, чего бы это ни стоило, и в отказе считать чужое поле чужим сборная СССР не была хотя бы капельку слабее противников. Если сказать точно, она их в обоих случаях ошеломила, то, на что они напоролись, не вязалось с тем, к чему они готовились, исходя из прежних представлений.

Можно и, наверное, небесполезно порассуждать о том, почему же всего лишь дважды удалось сборной сыграть от свистка до свистка, все полтора часа, на одном дыхании, в одном настроении, в неразрывном сцеплении, не дав шансов сильным противникам. Мне представляется, что редкостно удачная изготовка команды к важным матчам, которая ей самой была в диковинку, в какой-то мере, косвенно, отразила те глиняные ноги, на которых десятилетиями покоилось советское футбольное хозяйство, И мастера, и тренеры были от природы отмечены немалыми способностями, но весь ход событий, участвовать в котором они были обречены, по неписаным, даже секретным, а оттого еще более неплодотворным, разрушительным лживо-любительским заповедям, позволял разве что редкие выходки, выбросы, но никак не регулярные удачи. Лобановский это знал лучше, вернее, чем тренеры - его предшественники.

Приведу в подтверждение несколько фраз из его книги "Бесконечный матч". Фраз, как легко почувствовать, гневных, что, быть может, не согласуется с его образом человека невозмутимого. Hо не до хороших манер, когда полон боли за свое дело.

"Думаю, коллеги согласятся со мной в том, что прозреть и сделать практические шаги в нужном направлении нам мешало наше правовое бескультурье, остатки рабской психологии, боязнь начальственного окрика. Десятилетиями оставались туманными наши представления о власти, о процессах управления. Это - жирная почва для роста беззакония и самоуправства. Это - удушливая атмосфера для новаторства, смелых идей. <…>


Опубликовано: 03 Март 2009 | 20:46

Комментирование этой статьи закрыто.



Дополнительная информация по теме «Валерий Лобановский»:

Посетите отдел «Всё для футбола». Там можно купить сигареты, пиво и телевизор, а также

При цитировании авторских материалов гиперссылка (с указанием автора) гиперобязательна.
Все права вроде защищены.
Rambler's Top100
© Креативно-аналитический проект о футболе

Content on this page requires a newer version of Adobe Flash Player.

Get Adobe Flash player

На главную страницу Написать письмо главному редактору Карта сайта